fidelkastro: (Default)
Звонок разбудил меня, когда еще было темно. Незнакомый номер. Мой основной телефон-кпк в ремонте, поэтому я отвечаю и на незнакомые номера.

- Мы стоим тут перед дверью подъезда, не могли бы вы нам открыть...

- Кто это мы?

- Откройте, мы все объясним.

- Начинайте объяснять прямо сейчас.

- Вы обвиняетесь по уголовному делу.

- В чем я обвиняюсь?

- Я не могу вам это сейчас сказать.

- А дело какое?

- Не могу сказать.

- Не можете, не говорите, - отключаюсь, поворачиваюсь на другой бок, пытаясь сохранить остатки утреннего сна. Скоро мне уже и на работу пиздовать в ноябрьскую промозглую погодно-климатическую поебень. И мне сейчас явно не до разговоров неизвестно о чем неизвестно с кем. Пусть стоят там перед железными дверями и разговаривают друг с другом. А лучше пойдут купят пивка, если уж не спится в такую мерзопакостную рань, и поговорят о футболе. Или о бабах. Или молча покурят, хотя что-то подсказывает мне, что эти, новые, люди не курят в принципе, по убеждению, по генетике своей.

Read more... )

- Управление Э? - интересуюсь я.

- Управление Э, - весело откликается он. - Нас еще называют Э-стапо!

Ну, здравствуй, Э-стапо. Здравствуй, 282-я.
fidelkastro: (Default)
- Че это у тебя за походняк такой?

- Какой? Обычная походка...

- Была бы обычная, не спрашивал бы.

- А что не так-то?

- Ты ходишь, как пидорас.

От бедра )

- Че это за походняк у тебя такой?
fidelkastro: (Default)
- Не курите здесь!

- Почему? Тут никого, кроме меня, нет.

- Я запрещаю вам там курить!

- На каком основании?

- Это вредно для вашего же здоровья.

Пидорасы )

- Они и думают о стране, поэтому вам там нельзя ни курить, ни материться.

- А я вот хочу.

- Нельзя!

- Пидорасы...

fidelkastro: (Default)
- Ничего не происходит. Он все сидит и смотрит в окно. Курит.

- Ничего и не будет. Его надо напугать.

- Мы пробовали. Он просто валенок. Тюфяк.

- Это потому, что он не верит в угрозу. Угрозу практически невозможно сыграть. Дайте ему реальную опасность.

- Окей. Я договорился с Бутыркой, они выделяют нам пресс-хату. Вечером оборудуем ее аппаратурой...

- Надеюсь, это законно. Он все же не зек.

- Наука требует жертв! Ха-ха!

Перемотка вперед. Мониторы . Застывшие тени и маски. Покадрово.

- Боже мой... Это невозможно. Вот он в двух местах одновременно.

- Вижу.

- Судмедэксперта стошнило, когда он увидел...

- Нормально. Вы смогли его напугать, а это уже неплохо. Неплохо для любителей.

- Я всего лишь режиссер на телеканале!

- Чмо ты...

- Что? Не понял...

- И не поймешь. Потому что ты чмо.

- Так он трус?

- Он? Да.

- Я так и знал.

- Нихуя ты не знал.

- Простите?

- Он задавил их, как тараканов. Он испугался!

- Это невозможно...

- Скажи ему это сам. Только постарайся сделать так, чтобы он не испугался. Очень постарайся сделать так...
fidelkastro: (Default)
- Ты у него сосала?

- У него такой большой… Я боялась, что он его в меня засунет!

- Так сосала?

- Да…

Он наотмашь ударил ее ладонью по лицу. Удар пришелся почти по ее уху, вскользь. Ее голова дернулась, как у куклы.

- Тварь! – сказал он. – Ебаная блядь. Он кончил тебе в рот?

- Да, но я выплюнула!

По ее лицу текли крупные слезы. У него дрожали руки, когда он вставлял ключ в замок зажигания. Наконец, мотор завелся. Он включил скорость и тронулся с места. Потом он вдавил педаль газа до упора и тут же отпустил.

- Блядь! – крикнул он. – Ебаная блядь! Большой… Больше, чем у меня?

- Да… Нет! Толще…

- Блядь!

Взвизгнули покрышки, машину занесло, и она остановилась, уткнувшись передним правым колесом в бордюр.

«Современная молодая семья приглашает в гости современную молодую семью. Фотки БЕЗ купальников обязательны!»

Свингеры )

Он вернулся к ларьку и купил банку пива, выпил его, покурил еще и пошел к машине. Она сидела, глядя в боковое окно, сложив руки на коленях ладонями вверх. Он сел за руль. Она молчала, он молчал тоже. Потом она сказала:

- Ничего не было, я все придумала, чтобы тебя позлить. Ты ведь… «Спал» с этой теткой, да?

- Нет, - сказал он. – Мы просто разговаривали.

Он завел двигатель и осторожно тронулся по ночной улице, не забыв включить левый сигнал поворота. Он не хотел, чтобы его лишили водительских прав за езду в пьяном виде.

fidelkastro: (Default)
- У вас там в рюкзаке, где "духи", нож! - сказала девица в униформе войск непонятного назначения на досмотре в аэропорту Минеральных Вод.

- Нож? - удивился я и достал из рюкзака красный викторинокс, "нож офицера швейцарской армии", где была моя зубочистка, щипчики, штопор, открывалка консервов и открывалка для пива и - да! - два лезвия, одно в пару сантиметров, а другое, побольше, сантиметра четыре. - Вы это ножом называете?

- У нас безопасность пятого уровня! - заявила гестаповша.

Я стал мысленно перебирать предыдущие четыре уровня, на которых мне довелось все же ненароком замочить местного босса. Как высоко я забрался... Пятый уровень!

- И что мне делать? - спросил я.

- Вы можете оставить его провожающим... - начала она привычную песню начинающего вымогателя.

Увы, провожающих у меня не было, потому что зять, довезший меня до аэропорта из таких глухих степей, что там даже появление конницы Чингиза было бы воспринято как неурочное празднование Уразы-Байрама, съебал, едва я открыл дверцу машины, чтобы не платить за парковку, которая начиналась ровно через десять минут после пересечения невидимой линии, отделяющей живых от мертвых.

- Вы можете выбросить его... - продолжала сгущать краски аэрохранительница.

- Выбросить? Викторинокс? - удивился я. Мне такая идея и в голову бы не пришла никогда. Я бы скорее свой кпк за 20 тысяч выбросил (а видно так и придется сделать, потому что он загрузился только после того, как я подержал его в морозилке), чем викторинокс с моей личной зубочисткой и штопором. И открывашкой для пива.

- Вы можете сдать его в багаж! - наконец выдала юберменшица.

"Да и хуй с вами", - сказал я мысленно, потому что пятый уровень безопасности наверняка предусматривал для искренних матерных русских слов какой-нибудь антропотрофный самонаводящийся агрегат, скопированный в Сколково с ритуальных ножей жрецов Плутона.

И пошел сдавать рюкзачок в багаж. И вновь у меня посмотрели паспорт на входе.

- Вы тут уже были? - спросил мужик в форме на входе. "Ага, был. Пару минут назад", - подумал я и ответил кротко:

- Да.

Опять рамка металлоискателя. Другая эссесовка, вновь увидев перед собой мой одухотворенный лик, кинулась меня обыскивать, нежно похлопывая меня по бедрам. Что, в принципе, не вызвало у меня активного отвращения. Более того, я ожидал финального шлепка по ягодицам, но, не дождавшись, понуро взял свою сумку, в которой не было ни викторинокса, ни моих "духов"... Вот, блядь, как летать без духов?

А потому что - пятый уровень! И везде рамки металло-детекторов. И проверка аусвайс. И нельзя курить. И из алкоголя только кока-кола в автоматах.

Мы все умрем при наивысшем уровне безопасности. Абсолютно трезвые и некурящие. Чтобы ангелы могли бы сразу потащить нас в рай, из которого выхода нет.

fidelkastro: (Default)
Чтобы не было пути назад, анонсирую новый рассказ под многообещающим названием "Свингеры". Обсуждение, критика, подсказки категорически приветствуются. Сделаем новую русскую литературу, м? Итак:

Свингеры

- Ты у него сосала?

- У него такой большой… Я боялась, что он его в меня засунет!

- Так сосала?

- Да…

Он наотмашь ударил ее ладонью по лицу. Удар пришелся почти по ее уху, вскользь. Ее голова дернулась, как у куклы.

- Тварь! – сказал он. – Ебаная блядь. Он кончил тебе в рот?

- Да, но я выплюнула!

Свингеры (начало) )
fidelkastro: (Default)
Стоял я тут на днях в сквере со своим старым другом-забулдыгой и цивилизованно пил с ним коньяк из горла. И вдруг в наш с ним спор о сравнительных характеристиках бронетехники вермахта вклинивается некая девица с бледным лицом начинающей алкоголички и просит денег. При этом она сообщает в соответствии с классикой жанра:

- Завтра я еду в Питер!

Ебать, она едет в Питер. "Что ты собираешься делать в этой жизни?" "Я собираюсь поехать в Питер!" "О! Круто! А я только что оттуда". "О-о-о! Круто. И как там?" "Там круто, ведь это - Питер!"

Думаю, эти бледнолицые задроты могут часами так разговаривать между собой, позвякивая мелочью, только что выклянченной у алкоголиков средних лет в городском парке.

Они говорят это слово - Питер - с особой интонацией. Наверное, именно так педофил произносит "детский сад" или "утренник": "Я завтра пойду в детский сад на утренник, о!" И радостно собирает кожаный портфель.

А эти все собираются в Питер. На чужую, между прочим, мелочь, которой с трудом хватает на пиво. Они пьют это выклянченное пиво и пускают в него слюни: "Питер!" "О, да!" "Питер..." И пузыри слюней в пиво.

Замечу, никто так не говорит о Нижнем Тагиле: "Я собираюсь завтра ехать в Тагик!" "Да ты охуел?!" Потому что Нижний Тагил - это просто город на Урале. А Ростов-на-Дону - город на Дону. А вот Питер - не город, а умственная проекция обсосов, навеки остановившихся в развитии на уровне тринадцатилетних подростков, как лучшее, что они видели, представляющих воображаемый поход в аквапарк, где они зассали прыгать с десятиметровой вышки, тогда как жизнь давно уже превратила их в генетических лузеров.

- Что это за место такое - Питер? - спросил я малолетнюю попрошайку с нездоровой бледностью на лице. - Что это за место, куда собираются ехать абсолютно все неудачники?

Питер!

fidelkastro: (Default)
С ноля часов предвыборная агитация по закону запрещена. Я не уверен, что этот запрет распространяется на политические дискуссии в интернете, но да ладно - сделаю вид, что я тоже СМИ или подобная херь (с некоторых пор я стал ощущать в себе что-то такое, массово-информирующее).

Поскольку в пост алкоголь не принимаю, внутри образовалась ощутимая пустота. Хорошо сказано, да? И захотелось мне ее чем-то заполнить. Изобрести что-нибудь интеллектуальное. Например, измеритель тупости. Очень удобно - подносишь его вместо микрофона, он пожжужит, попереваривает услышанное, пощелкает, а потом выдает чек: "тупость 70%, остальное ложь" или "тупость 5%, остальное нелегкая судьба и неудачный брак". Или: "убить в пробирке!" Или: "с такими мозгами тебе пиздец тут, братишка".

И набросал я тут схемку, купил деталей, плат там всяких, спаял на коленке, заправил картридж. И, перекрестившись, включил. И первым делом проговорил в прибор свое видение Вселенной, правды и своего места среди прочего. Загорелся зеленый диод и вылез чек: "И че?" Прибор работал!

Тогда я загрузил тупомер последней речью премьера. Ответ появился тут же: "А раньше ты куда смотрел? 100%!#&$!" Я понял, что мы с моим детищем конгениальны в своих оценках. Мне уже рисовались радужные финансовые перспективы, юные развратные девчонки и прочие прелести капитализма, когда я решился на последний тест. Я включил телевизор, радостно потирая руки в ожидании отрицательных величин и беспощадных оценок.

Шло какое-то ток-шоу. Ведущий хипстерского прикида обсуждал с тетками бальзамического вида, надо ли топить разлучницу в серной кислоте или гуманнее все же в соляной. Тупомер молчал, жужжа и пощелкивая довольно долго. Потом, наконец, выдал: "Переключи".

Я переключил канал на тысячепервую серию про продавца обуви, где каждая реплика сопровождалась закадровым смехом, сгенерированном на речевом синтезаторе. "Дальше".

В общем, теперь мой девайс ничего не меряет, но начинает противно вонять горелой проводкой, стоит мне попытаться выключить телевизор или даже переключить канал с очередного тупого шоу. Говорят, мы в ответе за тех кого спаяли, или какая-то похожая хрень. Что-то такое слышал я на каком-то ток-шоу. Или это было в другой моей жизни?
fidelkastro: (Default)
- Доброе утро, Михаил Иванович!

- А? Что? Сколько времени?

- Пол-второго.

- Ни свет, ни заря... А день сегодня какой?

- Понедельник, Михаил Иванович.

- Что, опять съемки? Заебали со своим телевидением.

- Да нет, съемки уже не нужны. Выборы-то прошли.

- Ну, и слава Аллаху. Подремлю пол-часика...

На следующее утро )

- Не смеши, Михаил Иванович, какие еще дела? Грим и сценические костюмчики? Кстати, где твои часики, их сдать в реквизит надо, а то не расплатишься.

- Это я-то не расплачУсь? Да я миллиардер из списка "Форбса"!

- Самому не смешно? Нет, носки можешь оставить, бухгалтерия их списала уже.

- Позвони... Э-э-э... Позвоните, пусть подгонят мою яхту и самолет готовят.

- Это какую яхту-то тебе подогнать, Миша?

- Ну, мою.

- Нет у тебя, Михаил, никаких яхт. И денег нет. И прописан ты в коммуналке в Питере. Ты же сам декларацию подавал, не помнишь? Собрал вещички-то?

- Собрал...

- Ну, посидим на дорожку. Дорожку дальнюю!

fidelkastro: (Default)
Я стоял на перекрестке и ждал зеленого сигнала для пешеходов. Светофор показывал обратный отсчет секунд, когда идти еще было нельзя. И тут на переход вышел он, пожилой, но еще не старый мужик в обвисшей куртке непонятного цвета, в бесформенной обуви и мешковатых штанах. Он сделал несколько неуверенных шагов, когда машины повернули и стали тормозить перед ним. Он явно не решался идти вперед, боясь, но и назад не шел, а как-то неуверенно топтался на месте. Водители, увидевшие его перед собой, не сигналили и не мигали фарами, а просто ждали, пока это непонятное препятствие, наконец, решится либо перейти на другую сторону, либо вернуться назад. И вот он почти что перешл. В это время загорелся разрешающий знак светофора, и я тоже перешел улицу. Мне было интересно, что это за человек, в его годы не знающий элементарных правил перехода на светофор. Судя по его виду, его можно было принять если не за бомжа, то за алкоголика, до сих пор, уже двадцать как лет, морально не пережившего Советский Союз с его распиздяйством и ощущением абсолютной безопасности бытия, ощущения, может быть, и ложного в плане метафизики и теологии, но практически верного и общепринятого. "Вот кто он и откуда?" - думал я. - "Топчущийся на переходе, как старая бабка, не принимающая в расчет никаких знаков и информации от Вселенной, но бодро бегающая под колеса современных роботизированных монстров, в жалкой и испуганной надежде добежать раньше других... Куда? В ад ли, к своим непонятным ей и не близким потомкам, по особой воле Творца еще не окончательно спившихся и не чалящих на нарах свой очередной бессмысленно тупой лагерный срок".

А мужик тем временем, не заходя на тротуар, вдоль бордюра дошел до "Волги" - нелепой дорожной хуёвины с рессорами на заднем мосту и знаменитыми шкворнями на переднем, символом особого общественного положения и номенклатурной значимости своих владельцев в незабвенные советские времена. Хуёвина была потрепана жизнью, а на ее крыше, на решетчатом багажнике сверху, там, где сейчас обычно возят велосипеды с десятками скоростей передач, было примотано запасное колесо. Сквозь грязные стекла можно было разглядеть смутные очертания давно забытых вещей и предметов, выброшенных на помойку менее запасливыми и рачительными хозяевами уже лет двести как.

И вот мужик подходит к своей дерьмово спроектированной, наотъебись построенной и эксплуатируемой нищебродским способом "Волге", открывает дверь ключом и садится за руль. Садится за руль, чтобы лихо потом ехать на красный на скорости пятьдесят километров в час, разгоняя зазевавшихся пешеходов и ненавидя зажравшихся водителей мерседесов и тойот, с какого-то хуя решивших пересечься с его траекторией.
fidelkastro: (Default)
- Вам помочь? – консультант-продавец с фирменным знаком БМВ-Бенца на бейджике светился дружелюбием, отдаленно напоминавшего застарелую тщательно скрываемую от самого себя голубизну.

- Я хотел бы купить машину. Вот тут написано, - клиент достал из кармана дешевого плаща рекламную листовку, - что всего за пол-милииона можно купить городской автомобиль класса суб-ААА в базовой комплектации…

- Да-да! Это наша рекламная акция. И еще вы можете оформить кредит под выгоднейший процент на длительное время.

- А можно посмотреть на него?

- На кредит?

- Нет, на автомобиль. Мне всегда нравился стиль БМВ-Бенца…

- А вот же он! Он прямо смотрит на вас!

- Где?

- Где смотрит?

- Нет, где он?

- Да вот же, вот!

- Я думал это музыкальный центр.

- И это тоже! У него отличные мультимедийные и киберпространственные возможности.

- Судя по звуку, да. И он ездит?

- Практически, да. Без проблем.

- По-моему, у него нет колес.

- Колесо – это устаревшая технология. БМВ-Бенц осуществил настоящий прорыв, отказавшись от всего этого автомобильного хлама, - консультант презрительно сморщил нос.

- То есть, он не ездит?

- Он перемещается в пространстве на основе новых, революционных технологий, дружище, - скрытая голубизна все же давала о себе знать. – Но самое главное в чем – эта прикольная машинка, - продавец едва заметно подмигнул, - одинаково хорошо перемещается и в интернете, и в реале!

- Я не вижу в нем дверцы. Как я туда сяду?

- Это же базовая комплектация. За такие смешные деньги…

- А мотор там есть?

- Конечно! И этот новый двигатель использует также самые современные технологии. И абсолютно не загрязняет окружающую среду.

- Вы говорите – пятьсот тысяч?

- И в кредит!

- А условия кредита? Ну, там процент и все такое?

- В день вы будете платить только 500 рублей!

- И все?

- И все!

- Так мало?

- Дешевле, чем на такси. И кредит дается на 20 лет!

- Это получается 3 650 000 рублей…

- Откуда вы знаете?

- У меня в телефоне есть калькулятор.

- Телефон вам больше не нужен! В богатых коммуникационных системах машины Вашей мечты есть и встроенный телефон с громкой связью.

- У меня уже есть телефон.

- А теперь у Вас их два! И еще… - консультант перешел на доверительный тон. – Там, приятель, есть навигация!

- У меня в телефоне тоже есть навигация.

- Там есть радио.

- И у меня есть радио. В телефоне.

- Телевизор…

- Есть.

- Вай-фай?

- Есть вайфай.

- Знак БМВ-Бенц? Ага! А ведь это престиж, стиль, гламур… - замурлыкал консультант. Клиент тоскливо посмотрел на него и понуро пошел оформлять кредит. Подписав документы, он вернулся к своей новой покупке и стал вертеть ее в руках.

- Простите, - обратился он к консультанту, как-то быстро растерявшего за его отсутствие интерес к работе и вообще к людям. – А почему она не заводится?

- Это базовая комплектация. Батарейки к ней не предусмотрены.

- А ездить… Управлять ею как?

- Вот тут в крышке есть специальная ручка. Берете – и несете, куда хотите.

- А фары как включить?

- В базовой комплектации фонарик не предусмотрен.

- Ну ладно… Ничего. У меня в телефоне есть фонарик.

Клиент пошел к выходу в сопровождении судебных приставов, которым до конца рабочего дня надо было еще описать все его имущество.

fidelkastro: (Default)
Мне приснился сон. Я встретился со старым другом, и мы были в каком-то месте, вроде бы в городке на побережье южного моря, судя по полу-тропической растительности.

И вдруг я обращаю внимание на небо и говорю: "А смотри, какие необычные облака!"

И тут прямо надо мной низкие почти дождевые облака начинают собираться в струю, а потом резко в воздушный поток с четко очерченными границами. И этот воздушный поток вдруг стремительно ускоряется, как воздушное торнадо, и я понимаю, что он вот-вот опустится ниже и снесет все на своем пути.

И тогда я кричу, что нам надо побыстрее съебывать отсюда, и мы бежим в перпендикулярном направлении к потоку в небе, чтобы спастись от шквала.

А тот то опускается ниже, и тогда куски домов, по виду похожих на санаторные корпуса с колоннами, летят очень низко над нами, то поднимается чуть выше, как бы играясь с нами, то резко меняет направление, и нам тоже приходится метаться в разные стороны.

И в конце концов я нахожу укрытие за каким-то земляным валом, поросшим тропической растительностью, понимая, что всесокрушающий смерчь пройдет выше, не достав нас своей смертельной мощью.

В этот момент я повернул голову направо и увидел среди травы археоптерикса, одного из возможных предков всех птиц, вымершего вместе с динозаврами шестьдесят миллионов лет назад. И оказалось, что его раскраска очень ярка и экзотична, как раскраска райских птиц.
fidelkastro: (Default)
- Вы не скажете, как отсюда проехать в Алтуфьево? – девушка шагнула мне навстречу, когда я только подходил к автобусной остановке. Я не сразу сообразил, что ей ответить. Подумал, что она хочет ехать автобусами или на такси через всю Москву от Юго-Запада до Алтуфьева на север. Наконец, сказал:

- Да тебе лучше на метро доехать. Я тоже к метро еду.

- Нет, я на машине, - сказала она.

- Мне, в принципе, все равно. Могу показать дорогу. У меня есть навигатор в телефоне.

- Садись, - сказала она, и пошла к припаркованному джипу, по внешнему виду весело прожившему свою нелегкую жизнь.

Я пошел следом и только тогда обратил внимание на нее. Высокая, худенькая, стройная. Одна в незнакомом городе на старом джипе, в буквальном смысле этого слова джипе - на капоте большими американскими буквами было написано JEEP, одна из излюбленных марок бандитов в девяностые.Простая девчонка. Девочка с прозрачными глазами на штатовском монстре, построенном примерно в год ее рождения.

Было по-летнему жарко, но жарко по-божески, а не как в прошлом году, когда стояла дьявольская жара. Год назад я тоже был здесь, на этом месте, в ту не от мира сего жару. В жару, убившую моего брата. А сегодня исполнился год, и мы с братишкой стали ровесниками. Мое сердце выдержало испытание пеклом, огнем и жупелом, и раскаленным асфальтом, а его нет. Это нормально. Кого-то из нас выдергивают, а кто-то остается. Смысла в этом нет. А если смысл и есть, не мне его искать.

Я забрался в машину, пристегнулся и включил в наладоннике навигацию. Пока мой телефон-компьютер-навигатор-и-прочая искал в московском небе американские спутники, девушка завела мотор и вопросительно посмотрела на меня.

- Пока едем прямо, - я махнул рукой вперед. – Сейчас определимся и проложим маршрут. Тебе куда там в Алтуфьево надо?

- На Алтуфьевское шоссе, а там я сориентируюсь.

- Ладно. Напишем «Алтуфьевское шоссе, дом 20».

Девочка в джипе  )

«Господи, благослови пьяниц и всех, не встретивших свою судьбу».

Мы сворачиваем с кольца на Алтуфьевское шоссе. Я слушаю команды навигатора, Оля слушает мои и, умная девочка, исполняет их точно и без разговоров. Я записываю на листке блокнота свой телефон, вырываю его и кладу возле рычага селектора. Кто знает, как все повернется в жизни, может сложиться так, что демоны ада заставят ее когда-нибудь набрать этот номер, а я окажусь еще жив и отвечу.

Джип останавливается, и я отключаю навигацию. Беру Олю за подбородок и целую в губы долгим поцелуем. Ее губы раскрываются и отвечают мне нежностью, прохладой, воспоминаниями о юности, вкусом хорошей девочки и вкусом плохой девочки. Потом я выхожу из машины и захлопываю за собой дверцу навсегда.

Стоп-кадр.

fidelkastro: (Default)
- Вы не скажете, как отсюда проехать в Алтуфьево? – девушка шагнула мне навстречу, когда я только подходил к автобусной остановке. Я не сразу сообразил, что ей ответить. Подумал, что она хочет ехать автобусами или на такси через всю Москву от Юго-Запада до Алтуфьева на север. Наконец, сказал:

- Да тебе лучше на метро доехать. Я тоже к метро еду.

- Нет, я на машине, - сказала она.

- Мне, в принципе, все равно. Могу показать дорогу. У меня есть навигатор в телефоне.

- Садись, - сказала она, и пошла к припаркованному джипу, по внешнему виду весело прожившему свою нелегкую жизнь.

Я пошел следом и только тогда обратил внимание на нее. Высокая, худенькая, стройная. Одна в незнакомом городе на старом джипе, в буквальном смысле этого слова джипе - на капоте большими американскими буквами было написано JEEP, одна из излюбленных марок бандитов в девяностые.Простая девчонка. Девочка с прозрачными глазами на штатовском монстре, построенном примерно в год ее рождения.

Девушка в джипе )

Стоп-кадр: девушка сосет сок через соломинку, одновременно следя за потоком машин, в который ей надо влиться. Старый пень пьет пиво и закуривает очередную сигарету. Они ничем не связаны. У них нет ничего общего. Нет, и никогда не будет.

Годовщина смерти брата, смерти, сделавшей нас сейчас ровесниками, в летний день, наполненный воспоминаниями. Человек уходит, а ты слышишь его голос, видишь его лицо, походку, ощущаешь его характер. Он тут, он еще рядом, с тобой, где-то поблизости, он ходит около и мыслит в тебе. А потом все развеивается, и остается слово «умер». И ты опять бесчувственен, тебе похуй большинство вещей, на которые дрочат толпы долбоебов, принимая их тупо всерьез. Это второй брат, которого мы похоронили, из трех. Семейное проклятие, судьба, ересь. Жизнь. И смерть.
fidelkastro: (Default)
Вот и сорок семь ебаных лет стукнуло. Френды поздравляют, некоторые сочувствуют, кто-то советует не грустить - все мимо. Я просто злюсь. Сорок блядь семь, папаша, и хули тут грустить, мальчик, что ли. Радоваться этому тоже - народ веселить. "С днюхой тебя, папаша!" "О, я так рад, что стал старым козлом, дочка! Это круто!"

А вся хуйня началась в детстве, с неправильной организации детских праздников. Никто же не объяснил, что... Что? А нихуя никто ничего не объяснил! Сомнения у меня стали закрадываться в семь лет. Я так ждал этого возраста, потому что можно было идти в школу.

А я очень хотел пойти в школу, потому что любил читать. Я хотел в школе набраться ума и пообщаться с умными и интересными людьми. Думал, что там мы будем обсуждать прочитанные книги.

А читать я начал в 5 лет. Причем самостоятельно. Нет, правда. Выспрашивал у взрослых, что означают эти буквы, и как их читать. И очень огорчался, что меня не взяли в первый класс по возрасту.

А потом мне стало уже СЕМЬ лет! Между прочим это ровно сорок лет назад, начало семидесятых. И на следующий год, первого сентября, я попиздил в школу. Когда я возвращался домой, с ранцем, одетый в школьную форму, я ненавидел все: ебаную школу, ебаный ранец и ебаную форму. Я также люто ненавидел парты, доски, на которых писали мелом, звонок на урок, всех учительниц, необходимость поднимать руку, чтобы тебе разрешили открыть рот, указки, каждую минуту из сорока пяти каждого урока, торжественную линейку, чернильные ручки, ебаные тетрадки и тупые учебники, а особенно этот инструмент для разрушения мозга - ебучий Букварь. "Ба! Да школа, оказывается, заповедник для дебилов! Причем буйных, поэтому их заставляют сидеть в позе замороженных уёбков, чтобы они не разбежались", - понял я истину, которую от меня тщетельно скрывали.

И началась каторга. Десять лет пиздостраданий. Первый год был потерян особенно бездарно. Ебучего Букваря им было мало, так они придумали еще одно средство мозгоебания - прописи. С какого-то хуя считалось, что палочки и крючочки надо рисовать одинаковыми, буковки связывать друг с другом одной непрерывной линией, и прочая подобная поебень. Заметим, что пишущие машинки были изобретены уже лет сто как. Так и учили бы, говнюки, сразу печатать на машинке, а не выводить эти мерзкие чернильные линии! Обсосы, короче.

И вот я стал ждать семнадцати, чтобы радостная школьная пора закончилась бы нахуй. Дни рождения, однако, случались трагически редко, но все-таки случались. Я думал, что мне надо взрослеть как можно быстрее. Это же так прикольно – быть взрослым: ходишь себе, командуешь: «сделай то, сделай се». А самое главное – не надо ходить в эту ебаную школу!

У взрослых были и другие ништяки. Им можно было пользоваться своей писькой по прямому назначению. Они могли ходить, держа руки в карманах. Они могли нагло дымить в лицо табачным дымом и кривить лицо при всех, занюхивая водку черным хлебом. И хоть бы слово им кто сказал! И каждый год приближал меня к блаженному состоянию, когда я, выпив стопарь водки и занюхав ее хлебом, спокойно закурю и, подойдя сзади к грудасткой студентке педучилища, засажу ей по самые помидоры с чувством глубокого удовлетворения. В этом было что-то привлекательное, маскулинно-мачистское и, в то же время, невыразимо сладкое, как вкус пломбира за 20 копеек.

И так продолжалось довольно долго. Я ждал дня рождения, чтобы поставить новую зарубку на прикладе того ружья, из которого я надеялся наконец подстрелить свою мужскую удачу. Пока в один прекрасный момент мне в голову не стала закрадываться мыслишка. Сначала только тень мыслишки, смутное подозрение, мимолетное неясное ощущения. И вдруг – хуяк! – и ты понимаешь, что наступает уже полный пиздец по жизни.

Я заметил это в сорок, когда любовница сказала мне, что у меня заметный такой животик. И правда, я увидал его. Какого хуя я не знал об этом? Почему никто мне не сказал? Ни бывшая жена, ни один из знакомых – никто! И вдруг на тебе правду жизни – вырос живот. И ведь есть он – сучонок, спрятался, притаился, рос и наливался, выблядок! И так по всем направлениям, куда ни сунься, за что ни возьмись. Где-то прячется очередная грустно выглядящая правда, чтобы выскочить в один правдооткрывательный момент и съездить тебе по яйцам или поддых, или по почкам, а ты стоишь охуевший и видишь себя в своем воображении резвым юнцом, у которого еще все впереди, а хуй там.

Поэтому меня удивляет желание многих как-то особо разухабисто и многолюдно отмечать свои юбилеи. Женщины в этом отношении житейски умнее и практически никогда не заостряют внимание на своем возрасте. В отличие от отдельных выдающихся долбоебов, закатывающих грандиозные банкеты, в ознаменование того факта, что они оставили в прошлом большую и лучшую часть своей долбоебской жизни. Или не долбоебской – это зависит от точки зрения. Или я просто завидую, что кто-то может собрать кучу народа, припершегося на халявную выпивку и закуску.

Впрочем, время юбилеев как общенародной движухи, кажется, сходит на нет. А может просто не многие успевают к сорока пяти накопить достаточно сил, средств и интереса к общественной жизни, чтобы тратить на свой день рождения половину годовой зарплаты. А до семидесяти пяти вообще редко кто сейчас доживает. А те, кто может это себе позволить, входит в золотой процент (ну, или три процента, какая нахуй разница) и проводит свои юбилеи на Ривьере, припарковав там свою яхту, в окружении длинноногих блядей, пидарасов из шоу-бизнеса и прочей нечисти.

Короче, дни рождения хороши только одним – это один из немногих поводов убедиться, что ты еще жив. В этот день сверяешь свои ощущения с космическими величинами – орбитами, прецессиями и прочими астрономическими величинами. Букашка на второсортной планетке сделала еще один оборот вокруг заштатной звездочки. Ну и хули, что букашка растеряла свои жвалы и усики уменьшились на пару члеников? Она все еще вглядывается в звездное небо, ожидая наступления полного, абсолютного и безграничного СЧАСТЬЯ.
fidelkastro: (Default)
Меня пригласили на открытие выставки двух художников в одну галерею на старом Арбате. Последние два года я редко посещал галереи. Ну, скажем так, вообще не посещал никаких галерей. Думаю, только потому, что ни одна галерея до сих пор не догадалась меня пригласить лично. А тут подруга по жж пригласила. Вот я и приперся.

Обычно я прихожу на светские сборища в кампании длинноногой бляди, а лучше двух. Однако в последнее время я разочаровался в публично-половой жизни, поэтому решил изменить своим принципам, и, как выяснилось, оказался прозорливцем: глупо, глупо приходить в цирк со своими клоунами, нет?

Правда, мне так и не удалось опоздать больше, чем на пятнадцать минут, даже учитывая бессмысленные метания в арбатских двориках, воспетые еще Окуджавой. Или кем-то еще. Я и сам, помнится, не раз бегал за портвейном… Да, опять потянуло на поэзию и ностальгию по портвейну.

Вначале я целеустремленно прошел мимо кованых ворот, ведущих во двор. Наличие ковки прямо обговаривалось в описании маршрута. Просто я не догадался открыть дверцу в воротах, и подумал, что люди ведь не случайно ковали все эти металлические конструкции – понятно, что они там что-то скрывают, прячут, ну, или просто показывают фак окружающим. Однако в конце концов я оказался на выставке (выставка – это место, где на стенах висят картины). Оказался, потому что из ворот легко вышли совершенно посторонние люди, что прямо доказывало, что точно такие же посторонние, вроде меня, могут туда и зайти.

Дальше было легче. Повернув направо во дворике, воспетом еще хуй знает кем, и дойдя до подъезда, о котором говорилось в описании маршрута, я, естественно, повернул назад и попытался перелезть через бетонный забор, но запутался в колючей проволоке. Кроме того, я практически ничего не видел из-за слепящего света прожекторов и ничего не слышал из-за лая немецких овчарок и криков «Хальт! Хальт!» Впрочем, после дактилоскопии и личного досмотра, я вернулся в этот дворик и все-таки вошел в подъезд.

Выставка уже началась – я понял это по развешенным на стенах картинам. Люди вообще меня мало интересуют по жизни, поэтому я сразу сконцентрировался на выпивке. То есть, на живописи.

Поскольку в свое время мне приходилось изучать философию искусства и даже писать диплом, я считаю, что картины прежде всего должны подходить под мебель и вообще радовать глаз. Ну, примерно как шеф-повар элитного ресторана приходит домой и закусывает водку соленым огурцом. Дзен и все такое. Поэтому я, собственно, ничего не могу сказать по поводу художественных достоинств самих картин. Впрочем мое мнение никого и не интересовало, поэтому пришлось проявить некоторую активность. Выяснилось, что художников, на самом деле, двое.

Наученный горьким опытом, я сразу записал их фамилии в блокнот. Цитирую имена по блокноту: Леонид Гландин и Сергей Потапов. Память – вещь непредсказуемая. Поэтому лучше сразу все записать. А еще лучше – сфотографировать. Иначе, можно, как я доебаться к арт-критику, приняв его за художника Гландина. Доебаться, в смысле, с «умными» вопросами типа: «А сколько стоит вон та картинка?»

Галерея предложила всем нам вино и закуски. Я не стал изображать из себя целку и тут же подвалил к бармену.

- Вам сухое или полусладкое? – спросил он меня. Лично я не вижу большой разницы между этими напитками, поэтому ответил твердо:

- Конечно, сухое!

Для вида поболтав вином в бокале я заглотил сразу пол-дозы. В принципе, было не так противно, как обычно от сухача.

Пол-миллиона нервных клеток моего головного мозга немедленно ушли в коматоз. Еще пол-лимона впали в зимнюю спячку. Сто тысяч отбросили коньки. Еще сто тысяч склеили ласты. Пятьдесят тысяч перешли на новый энергетический уровень и продвинули меня на один сантиметр к гениальности. Хотя куда уж дальше-то?
На третий раз ему пришлось уже наливать мне полусладкое, и мы оба со скорбью констатировали факт явного и очевидного регресса в винопроизводстве вообще, зачем-то выдумавшего паллиатив настоящему стопроцентному сухачу.

Подруга по жж – назовем ее, например, Марине, – которая и организовала эту выставку достижений изобразительного искусства, пробегала мимо меня, по ходу, видно, решая массу вопросов. Тем не менее, она зорко следила, чтобы вино у меня в бокале не убывало. Респект и уважуха! Ангелы плакали…

Арт-критик – это самоназвание – сказал речь. Потом сказал речь Гландин. Он признался, что сюжеты картин подсматривает во сне. Бедняга. Мне обычно снятся голые девочки с нежной и влажной кожей… Потом вышел неизвестный дядечка и сказал что-то непонятное, но позитивное. Я уже сформулировал основные тезисы своего миросозерцания и сделал даже шаг по направлению к славе, но тут официальная часть резко закончилась. Думаю, Марине заметила, что вино у меня в бокале давно закончилось и нажала кнопку «аварийное катапультирование».

Публика вела себя довольно странно. В молодости мне пришлось пообщаться с художниками, и я был уверен, что Гландин с Потаповым по итогу подерутся, когда мы все вместе пару раз сходим за портвейном. Однако весь народ разбился на маленькие кучки, и сколько я шастал мимо них, так и не смог разобрать ни одного слова. А может, они просто хранили радиомолчание в моем присутствии, не знаю.

Картины Потапова меня заинтересовали. Там было нарисовано очень много голых девиц. Некоторые из них падали, другие их ловили, третьих ебали рогатые существа, кого-то другие существа ели или что-то такое. Как старина Босх примерно, только все это происходило в неких абстрактных конструкциях, типа спирали, пирамиды и тому подобных метафизических атракционах. И все это в розовых тонах. Мне очень жаль, что в детстве я провел столько времени, разглядывая иллюстрации к какой-то книжке по истории, написанной стихами. Лучше было бы смотреть на эти фигурки, старательно изображенные рукой Потапова. Тайна женской анатомии и судьбы стала бы мне гораздо яснее.

Я выцепил Марине и потребовал показать мне самого Потапова. У меня были вопросы. Она охотно согласилась и сказала: «Да вот же он тут был!» Эту фразу я потом слышал от многих. Многие говорили, что он тут и обязательно придет еще. Кто-то его видел за углом, а кто-то утверждал, что истина где-то рядом. Еще были люди, говорившие о какой-то этнографической экспедиции в глубины Гоби.

Возле одной из картин Потапова я увидел несколько людей, по-видимому, ее и обсуждавших, и решил высказать свои мысли:

- Это вагина, - сказал я. – Символ Рая и ада.

В центре картины действительно была нарисована вагина, я в этом уверен, из нее одна голая девочка хотела вытащить, или засунуть, другую девочку. Один господин, похожий на Дали без усов, но с бородкой, совершенно правильно ответил:

- Кто-то сказал, что мужчины вечно стремятся туда, откуда вышли.

- И это стремление можно только приветствовать! – согласился я.

Поскольку выпивка закончилась, живопись резко потускнела в моих глазах, и я пошел в кафе в соседнем с галереей помещении. И вот тут я испытал настоящий культурологический шок. Кафе было расположено на балконе над танц-залом, где молодые дамочки разучивали танцы в стиле латино и раннего диско. То есть сидишь там, пьешь пиво, а внизу и напротив в зеркальной стене для тебя танцуют девушки. Более того, эти девушки специально заплатили деньги, чтобы прийти и потанцевать тут, для тебя. Это по-настоящему здорово. Тем более, что Марине тут же угостила меня армянским коньяком семилетней выдержки…

Танцующие дамочки изредка прибегали сюда, наверх по железной лестнице, к бару, где я, сидя на барном стуле, пил пиво «Хугарден» за смешные 80 рублей за бутылку. Дамочки заказывали фреш. Марине наливала мне коньяк. Жизнь удалась.

Внизу, на танц-поле, инструктор по танцам – молодой кубинец с золотыми цепями толщиной с небольшую анаконду – заставлял разучивать длинноногих красоток в облегающих трико танцевальные движения, которые лично я рискнул бы повторить только в постели. С одной из них, а лучше с парочкой-тройкой.

Три-четыре бутылки нефильтрованного в конце концов сделали свое дело, и я отправился искать туалет. Как мне сказала девушка-бармен, он должен был находиться где-то под лестницей. Легкой, танцующей походкой я спустился по лестнице прямо к танц-полу.

Не обошлось без приключений, конечно. Запутавшись в черных шторах, как Лаокоон с сынками в змеях, я все же по итогу прорвался в туалет, который оказался женской раздевалкой. Во времена моей юности подобные экскурсии заканчивались веселыми визгами, но теперь трава пониже и все такое… Иными словами, полуодетые дамочки приняли эротичные позы, думая, что я фотограф «Метрополитена» или чего подобного. Я пожалел, что не захватил с собой фотоаппарат, а лучше кинокамеру и съемочную группу.

Неохотно уходил я вновь через эти занавеси, ох, неохотно.

Вернувшись к барной стойке, я сказал барменше:

- Я танцую как бог.

Она то ли не расслышала, то ли, что вероятнее, не смогла с первой попытки осознать столь яркую и беспощадную правду.

Я повторил громче и отчетливее:

- Я ТАНЦУЮ КАК БОГ!

Именно в этот момент музыка на танцполе внезапно прекратилась и мои скромные, но величественные слова раздались в полной тишине. Танцующие парочки застыли и повернулись посмотреть на нового танц-мессию, голос которого они услышали откуда-то сверху. Инструктор переменился в лице, понимая, я уверен, что его авторитет улетучивается на глазах.

Потом все вновь пришло в движение, но все ведь понимали, что после моих слов в их маленьком мирке все уже будет по-другому в свете этой милосердной, но бескомпромиссной истины. А я записал в блокнотик:

Коснуться глаз, губ, бедер взглядом навсегда,
Движенья танца заучить навзрыд.
Танцпола одинокая звезда
На платных курсах танца на изгиб
Любви и боли яростью горит.

Свет стали тушить, дамочки и прочие танцоры одевались и расходились, заведение закрывалось. Я взял с собой бутылку «Хугардена», выпил на посошок коньяк Марине, и пошел домой походкой танцующего бога.

fidelkastro: (Default)
- Эй! – негромко окликнул он темный девичий силуэт. Стук каблуков по мокрому ночному асфальту внезапно прекратился. – Иди сюда.

Девушка робко подошла. Редкие капли дождя падали на ее носик, заставляя смешно морщиться.

- Я не… - начала было она, но он ее перебил:

- Молчи.

Она замолчала.

- Иди со мной, - сказал он и пошел в плохо освещенный ближайший подъезд. Она, естественно, пошла следом.

На лестничной площадке между этажами он остановился.

- Раздевайся.

Дрожа от озноба она разделась.

- Повернись кругом.

Она повернулась.

- Бляяяя, худышка.

Он пощупал сиськи, ягодицы. Тронул ее пизду.

- Не, одевайся. Нахуй!

Он пошел на улицу. Вскоре он услышал за спиной торопливый перестук ее каблучков:

- Подожди меня!

Не оборачиваясь он молча поднял руку ладонью вперед. Она поняла и заткнулась. Ну, хоть схватила его основное жизненное правило: когда он думает, все бляди молчат и ходят на цыпочках.

Он, собственно, и вышел-то прогуляться ночью, чтобы подышать вечерней прохладой и подумать над смыслом бытия. Неторопливо проходя мимо ночного магазина он показал на него пальцем и сказал:

- Пиво.

Худышка метнулась тенью и вскоре уже догоняла его с парой банок в каждой руке. Он взял одну, посмотрел на нее, потом нехотя открыл:

- А открывать кто будет? Обленилась, тварь! Все, молчи.

Через полчаса, нагулявшись и надумавшись, он вернулся домой. Взял пиво и включил комп. Почитав почту и покурив, встал, подошел к входной двери и открыл. Худышка стояла под дверью, переминаясь на своих высоких шпильках и поправляя мокрые волосы. Он махнул рукой и вернулся к компу. Девочка торопливо вошла и закрыла за собой дверь.

Худая длинноногая блядь. Такая же, как все. Как миллионы других, алчущих, жаждущих его внимания, его голоса. Его никто не замечал на улице, пока он не заговаривал, неважно, о чем, с кем и в каких обстоятельствах. После первого звука его голоса женщины готовы были сделать для него всё. Буквально. Со вкусом. Медленно или сразу. По первому его знаку, жесту и выражению глаз. Наслаждаясь всем, чего он от них хотел. Это работало на уровне хромосом. Это было заложено в генах, полученных яйцеклеткой мамуси через хуй папули. Его голос был неотразим.

ВСЕ ЖЕНЩИНЫ СТАНОВИЛИСЬ БЛЯДЯМИ, УСЛЫШАВ ЕГО ГОЛОС. А ОН БЫЛ ПОВЕЛИТЕЛЕМ БЛЯДЕЙ.

Приблудившаяся блондинка мыла посуду на кухне, надев фартук на голое тело и не снимая высоченных шпилек. Одежду она развесила в ванной сушиться. В принципе, в ней была грация. Если честно, она была охуительно красива. «Жаль только, что такая же блядь, как все», - думал он. Пока он говорил, все они его любили. Когда он молчал, они убегали, чтобы потом поливать его грязью и помоями, смешивать его с говном, клеветать и проклинать. И смеяться. И не отвечать на его звонки. Бляди.

«У тебя маленький член!» - говорила та, кто сосала его хуй, как последнее лакомство в ее жизни и просила еще и еще.

«От тебя воняет!» - утверждала другая, а раньше она закатывала глазки, изображая экстаз от его аромата: «Ах, как пахнет твоя кожа!»

«Ты быстро кончаешь» - сказала холодная белокожая тварь, мывшая его своими длинными пальцами перед еблей.

«Никогда не звони мне!» - написала смску та, кто разбила свой телефон, не дозвонившись до него просто потому, что он работал и не мог ответить.

Они слышали его голос, и теряли волю. Чтобы потом пытаться вновь и вновь лишить его права пользоваться своими голосовыми связками. Чтобы посадить его голос в глиняный горшок, как какой-нибудь ебучий цветок, и поливать теплой водой из чайника, когда это им захочется. Водой, не утоляющей его жажду.

Он нашел в компе свои стихи и стал читать вслух. Это поэзия, это музыка, но ее надо уметь не только играть, но и слушать. А его голос, он знал это, еще не нашел своего слуха, АБСОЛЮТНОГО поэтического слуха. Это такой же талант, как и голос.

Худышка замерла с полупомытой тарелкой в руках. Вода лилась из крана мощной струей. А он читал свои стихи. Он читал:

- И пение сирен, И дудка Крысолова…

Он читал:

- И деревья как люди хотят перейти НАСТОЯЩЕГО ЛЬДИСТО ХОЛОДНЫЕ РЕКИ.

Он читал:

- Накрой мой стол пугливыми свечами И просто молча в тишине постой.

Стройная блонди с огромными глазами повернулась, и он увидел, что она плачет. Слезы стекали по ее щекам. Она плакала. Она плакала над его поэзией.

Он подошел к ней, развернул к стене, наклонил, взяв ее за шею рукой мастера, и не снимая с нее фартука выебал. Ее плечи с тонкими птичьими косточками, длинная спина с лопатками идеальной формы, напоминающими крылья альбатроса, вертикаль позвоночника, уходящая в небо, мягкие и нежные окружья ягодиц, призывающие в ЛОНО, ЛОНО, ЛОНО отдавались ему, как глина отдается скульптору, из праха творящему грех.

Он знал, что она не кончит, никто из них, блядей, не кончал. И тогда он прошептал ей, залитой его стекающей по ее ногам спермой, на ухо:

- Ты грязная блядь…

Она закричала, кончая, дергаясь в конвульсиях, оргазмом отдавая долг мести Вселенной.

Играла музыка, он танцевал на кухне. В одиночестве. Движением показывая жизнь, свет, радость, утерянную при рождении. Стройная худая блядь плакала, упав на колени. Вода лилась мощной пенистой горячей струей из крана. Его сперма засыхала на девичьих бедрах, оплодотворяя, даруя, милуя и губя.

Он стал говорить и рассказал ей свою жизнь. Он рассказал, как впервые узнал, что его голос превращает любую женщину в блядь: ему было четырнадцать, как и той девочке из его класса с большими сиськами. Они были в школьной библиотеке, между стеллажами с книгами, и он сказал ей: «Подрочи мне». И девочка полезла рукой к нему в штаны и стала неумело дрочить. В тот раз у него ничего не получилось. Он хотел с ней «гулять» и дальше - так в то время называли «отношения», - но она почему-то предпочла ему его друга, демонстративно обжимаясь у него на глазах. И эта история открыла ему глаза: женщины – бляди, и это именно он делает их такими, он и его голос.

- Ты не понимаешь, как это трудно. Они тебе отдаются, пока слышат тебя, а потом начинают тебя ненавидеть. И в чем-то они – вы все! – правы. Я лишаю женщин права выбора, да, и поэтому вся ответственность на мне. А ведь я не бабник по натуре. Я искал любовь. Я ищу любовь, а мне предлагают только пизду. Вот ты могла бы меня полюбить?

- Да!

Он подошел и поднял ее с колен. Он вытер рукой ее слезы и обнял. Он прошептал ей на ухо:

- Прости.

Он прошептал ей:

- Я тебя люблю.

В ответ она поцеловала его в губы, взасос, засунула ему в рот свой нежный и ласковый язычок.

- Я тоже тебя люблю, - сказала она, и продолжила уборку. Пока она мыла посуду, убирала его разбросанные тут и там вещи, мыла полы, протирала двери и мебель, он лег на диван и заснул. Уже почти на рассвете, в квартире, сияющей чистотой и порядком, худая, стройная блондинка подошла к нему, спящему, и перерезала ему горло. Потом она тщательно вымыла руки, оделась в свою просохшую одежду, вышла из квартиры и заперла дверь его ключом.

И внезапно испытала самый сильный оргазм в своей жизни. А слезы текли у нее по щекам потому,что она точно знала, что второго такого уже никогда не будет.

Мусор

Oct. 31st, 2011 07:52 am
fidelkastro: (Default)
Он проснулся от того, что в комнате что-то изменилось. За окном юродствовал серенький ноябрьский рассвет. Некоторое время он лежал, пытаясь понять, что происходит. Потом посмотрел вниз и увидел, что из-под кровати высыпалась кучка мусора. Это было уже слишком. Он сам мыл пол два дня назад и точно знал, что никакого мусора под кроватью быть не может. Однако он там был. И его было достаточно много, чтобы расползтись по полу возле кровати. Обертки шоколадных конфет, которые он никогда не ел, потому что терпеть не мог шоколадные конфеты. Смятые упаковки презервативов, которыми он также никогда не пользовался, потому что резина убивает нежность. Очистки от апельсинов и других фруктов. Он не ел фрукты. Во всяком случае в чистом виде. Сдохшие батарейки и обглоданные куриные косточки. Скомканные листы с неразборчивыми каракулями. Пустые флаконы от женских духов. Обрывки, объедки, бычки, пепел, пепел, сор, пыль. Мусор.

Это началось с месяц назад. Он привык выносить мусор три-четыре раза в неделю. Когда мусорное ведро наполнялось или когда что-то начинало вонять. Однако пару месяцев назад он заметил, что выносить пакеты с мусором приходится уже каждый день, и всегда они наполнены доверху. Через неделю он выносил уже по два пакета. Через месяц он потерял счет пакетам и носил до физической усталости. До ломоты в локтях и дрожи в коленях.

Он вытряхивал в мусорное ведро пепельницу, а ведро почему-то оказывалось наполовину заполненным бычками и пеплом. Он выпивал пару бутылок пива, а к мусоропроводу выносил ящик пустой тары. Он съедал порцию королевских креветок, которые своими панцирями загружали тридцатилитровый мусорный пакет. Однажды к нему в гости пришла случайная подруга. Во время ебли у нее началась менструация, и в итоге он тащил на выброс два пакета, забитых тампонами, сочащимися кровью. Он два раза проблевался в тот раз, пока смог выбросить все это. И перемазался менструозной кровью с ног до головы. Зато у него стоял, как в юности. Бескомпромиссный стояк.

Он долго думал, когда именно мусор начал наступление на него, то есть, пытался проследить генезис этого явления, но воспоминания оказывались какими-то спутанными, загроможденными ненужными деталями, вроде отчетливого, даже навязчивого, видения обрывка газеты с текстом статьи, который он не просто помнил наизусть, но ясно представлял мельчайшие детали шрифта. Он помнил номера проезжавших месяц назад мимо него по улице машин. Помнил лица попутчиков в метро. Но почему-то не сразу мог назвать название района, где он жил. Или название города. Или страны.

Из этих размышлений он сделал вывод, что его память точно так же замусорена, как и его жилье. То есть, постепенно мусор стал не просто накапливаться. Мусор стал копить силы. Занимать стратегические места в доме. Вроде бы поначалу незаметно. В тени. По углам. Скраешку стола. Под мебелью. Мусор обживался. Подванивал. Обхаживал и задабривал. Изучал привычки и искал обходные пути. То есть, вел с ним Большую Игру. По-взрослому. Умно и неторопливо. А потом он сделал следующий шаг и проник в мозг противника. Это было дьявольски умно. И начинало отдавать безнадежностью.

И тогда он поставил эксперимент. Он разделил комнату на две части. В одной половине ее он навел идеальный порядок. А на другой демонстративно вытряхнул на пол содержимое мусорного ведра. И вышел из квартиры прогуляться. И вот, когда он вернулся домой и вошел в комнату, он уже знал, что увидит. Мусор переместился из «грязной» зоны в «чистую». Переместился весь, до малейшей пылинки и соринки. Он повторил свой опыт заново, но оставил в комнате включенную видеокамеру, чтобы заснять весь процесс. Не то, чтобы он боялся, что ему никто не поверит, он и не собирался никому ничего говорить. Нет, просто ему надо было видеть врага в лицо, надо было тщательно изучить все его повадки и ньюансы поведения.

Запись была испорчена всего на долю секунды какими-то помехами, и этого оказалось достаточно, чтобы мусор вновь загадил «чистую» зону. Однако дело было сделано. Он получил самое простое средство борьбы с мусором, как он считал. Теперь когда он хотел спать в чистой комнате, он перед сном вываливал на пол весь свой мусор, и утром находил его опять в мусорном ведре. До сегодняшней ночи.

Сегодня мусор изменил свою тактику. Возможно, он эволюционировал. Возможно, этот явно чужой, пришлый, мусор вытеснил его собственный, как более наглый, молодой и сильный. Этот вопрос ему еще только предстояло выяснить.

Прежде всего он сходил на кухню и заглянул в мусорное ведро. Как и обычно его собственный мусор, заботливо рассыпанный в комнате, где он спал, на полу вчера вечером, уютно покоился на своем месте, укрывшись с головой мусорным пакетом. Это доказывало гипотезу о пришлой природе мусора под кроватью.

Следующим шагом было тщательное исследование нового мусорного состава. Флаконы от духов, страница глянцевого журнала, кожура от фруктов, надкусанный кусочек хлеба со следами помады, использованный презерватив и т.д. доказывали, что первоначальным владельцем этих отходов была девушка. И тут его осенило – да это же его соседка по лестничной площадке! Одинокая, привлекательная девушка. Хотя и не такая уж одинокая, если судить по презервативу, грешки за ней водились.

Вот интересно было бы зайти к ней, думал он, и поинтересоваться, не пропало ли у нее чего-нибудь. Чего-то личного. Чего-то интимного. Что каким-то образом залезло к нему в квартиру и развалилось под кроватью.

Он надел перчатки из латекса, взял веник и совок и собрал пришлый мусор. Потом отнес его на кухню и выбросил в мусорное ведро. Тот никак не желал помещаться, но он проявил силу воли и запихал его внутрь. Показывая, кто в доме хозяин.

Самое время было идти уже на работу. Он оделся и вышел из квартиры. И тут же, возле лифта, увидел ее – свою соседку. До этого они обменивались только дежурными «здрасьте», но сегодня она вдруг задержала на нем взгляд. Потом она поправила волосы и улыбнулась, приоткрыв идеальной формы и белизны зубки.

- Простите, - сказала она. – Вы не могли бы помочь мне… Собрать шкаф. То есть, столик.

- Конечно, - ответил он. – Сегодня вечером?

- Это было бы отлично! – ее улыбка стала еще привлекательней, если такое возможно.

Они вошли в лифт и поехали вниз. Выйдя из подъезда, они постояли пару минут.

- До вечера! – сказал он.

- Пока! – ответила она.

Сверху на них, на улицу, полную машин и бредущих на постылую работу прохожих, на город и мир пепельными хлопьями падал вселенский мусор.
fidelkastro: (Default)
Он вошел в квартиру, путаясь в каких-то непонятных тканях, завешивающих проход. Наконец кое-как ему удалось попасть вовнутрь. Прихожая была ярко освещена, и тут-то он увидел ее. «Боже мой!» - подумал он. А потом: «Ладно, выпивка у меня есть, отдохну перед обратной дорогой».

И вдруг на него налетел радостно-слюняво-«всё-заебись-чувак!»-ураганистый пес. Псина толкнула его в грудь лапами, двинула одним боком, потом, наверно для симметрии, другим, размахивая остатками обрубленного хвоста с амплитудой в пол-метра.

- Джек! Не приставай к гостю! – сказала тетка.

«Еба-а-а-ать, «гость»!» - его передернуло. – «Даже еблю можно испоганить уродскими ужимками».

Тетке на вид было сильно за пятьдесят. Очень сильно. Пиздец как за пятьдесят.

- Вы разувайтесь, разувайтесь! – «щебетала» тетка. – Вот тут тапочки.

«Блееаать! Затащила к себе в норку и – выкает, тупая дура!» - думал он, расшнуровывая кроссовки. – «Еще эти ебучие затасканные тапки…»

Он терпеть не мог чужие заношенные тапки. Это как чужие ношенные трусы. Или зубная щетка, вызывавшая рвотный релекс у кого-то еще. «Если им так жалко их грязный пол, могли бы озаботиться одноразовыми бахилами, как в больницах», - думал он. – «Пиздец, попал. Полный пиздец».

- Проходите в комнату. Ой, на ковер в тапках не наступайте!

«Блядь-блядь-блядь!»

Псина-Джек вился вокруг него, заглядывая в глаза и тыкаясь носом, лапами, обрубком хвоста, пока он пробирался к диванчику. Он всегда точно знал географические координаты места, куда он опустит свою жопу и обретет относительный покой. На Вечный покой он уже давно не рассчитывал. Не по Сеньке…

Квартира несла следы дизайнерской мутотени. Какой-то подиум. Зона кухонных копошений. Арка вместо нормальной двери в спальню. Еще эти ебучие занавески на входе.

В эту самую секунду миллиард компов послал триллион запросов на подключение к сети. Это если не считать миллиард китайских пользователей, которых никто нигде не понимал. Три миллиарда «ты где?» Три миллиарда «приветик!» Три миллиарда китайских каракуль. Фотки в купальнике. Фотки с восставшей залупой. Фотки с квартирной попойки. Фотки с губками, вытянутыми в воздушном поцелуе. Сто миллионов факов средним пальцем. Миллиард статусов «я еще жив!» Пол-миллиарда статусов «выеби меня!» Одиночество? Похоть? Жажда? Триллион совокуплений материнских плат, рогатых роутеров, хрюкающих модемов. Чтобы из бездны пришел он – антихрист с победно поднятым в факе пальцем.

Джек крутился вокруг него. Будто хотел что-то сказать. Будто увидел живого человека на скотомогильнике.

- Ой, а давайте я вам сыра порежу! У меня еще вино осталось… - она складывала губы так, что было понятно, что она принадлежит к классу интеллигенции. Хотя его когда-то учили, что интеллигенция не класс, а прослойка. «Прослойка», действительно, точнее. Нечто тонкое, скользкое и липкое. Что называет сыры просто «сыром». Не пармезаном. Не моцареллой. Не фетахой. Не маасдамом. «Сыр», ебанный-в-рот.

- Вино? Сухое?

- Да. Наверное.

«Блядь! «Наверное»!».

- Не, сухач на пиво у меня плохо ложится, - сказал он, доставая из сумки бутылку «Столичной». Сумку он, естественно, держал на коленях.

- Вы уже выпили? – изогнула она брови домиком. – Идя ко мне…

- Не… Я же сказал «пиво». Пиво не выпивка. Рюмка найдется? Или, лучше, стакан.

В это время семьсот миллионов пользователей вошли в социальные сети и поняли, что никому они на хуй не нужны. Еще двести миллионов заплакали, роняя слезы на клавиатуры. Пол-миллиарда людей напились и заснули напротив единственного собеседника в жизни – монитора, окна в реальность, объекта мастурбации, ваала и светоча, и маяка посреди радиоактивной пустоши постапокалиптического мира.

Он порылась в кухонном шкафчике и, наконец, нашла какую-то емкость. По виду это была мензурка для отмеривания подсолнечного масла или подобная хрень. Он налил половину, подумал, и накатил по полной. Сыра на столе все еще не было. И вообще нихуя на столе не было.

- А вы сами москвич? – спросила она, стоя вполоборота и что-то там режа ножом.

- В смысле? – не понял он. – У меня же в анкете написано, что живу я в Москве…

- А родились где?

- Родился?

«Ебанный стыд! Тётка начинает издалека…»

- Вы прописаны в Москве? – продолжала нарезать она свой «сыр».

В это же самое время группировка американских спутников посылала сигналы точного времени, что позволило тремстам миллионам пользователям Глобальной Системы Позиционирования понять, что они находятся за пределами Райского сада, и это так же необратимо и безнадежно, как диагноз из онкологии. Понять с точностью до 2-3 метров. Осознать и осмыслить, пользуясь сгенерированными электроникой речевыми подсказками: «Эдем… Недоступен. Воспользуйтесь запасным маршрутом.»

Джек метался по комнате, поминутно подбегая к нему, заглядывая в глаза. Он явно хотел что-то рассказать. Что-то ужасное. Что-то мерзкое. Что-то, что лежало на его чистой собачьей душе грязным грузом.

- Ну да, я прописан в Москве.

- На жилплощади жены?.. – полу-вопросом, полу-утверждением.

В эту самую микросекунду миллион сетевых плат получили данные, обработали их и вывели на монитор: «Пошел на хуй, грязный урод!» Еще двадцать миллионов вывели: «Я тебя обожаю, крошка!» Еще сто миллионов компов спонтанно ушли в перезагрузку, не выдержав атаки непроверенных данных. Юзеры грешили на вирусы, но самом деле это сама сеть спасала их от безнадежности и отчаяния.

- С хуя ли это ее квартира?

- А кто у вас ответственный квартиросъемщик? – «веселым» голосом продолжала доёбываться тётка.

Миллионы терабайт битов прогонялись по витым парам, по проводам городских телефонов, вайфайными радиоволнами и блютусовскими устаревшими протоколами, чтобы пятидесятилетние тетки могли вывесить свои фотки позапрошлого десятилетия, прошлого века, прошлого тысячелетия. А потом пригласить к себе домой и ебать, ебать, ебать ваш мозг. Просто потому что скучно. Потому что нехуй делать ни сейчас, ни по жизни. Или потому что у мужа не стоит. Или муж нашел молодую с узкой горячей пиздой. А вам расхлебывать все это. Вам сидеть на диване в центре чужой жизни, неудавшейся, скомканной, бездетной. И следующая порция миллионов терабайт сносит остатки разума по пути к безнадежности.

- Я в душе не ебу… Но точно не я.

Джек лижет ему руку. Джек пытается что-то сказать на своем языке прыжков, виляний, оправданий действием.

- Значит, вы не москвич, - делает она победный логический вывод.

- Я хуй его знает. Родился я не в Москве. Живу тут тридцать лет.

- Но вы не москвич! Вы, наверно, снимаете квартиру?

Он подумал, что свой «сыр» она уже так изрезала, что на закусь он больше не годится. Налил себе водки в мерный стакан и выпил. В одиночестве. Он не какой-нибудь Буковски, чтобы ебать все, что шевелится. А вот пить он может не хуже. Рок-н-ролл алкоголя. Свет озарения, рано или поздно настигающий всех пьяниц, алкашей, забулдыг, нормальных мужиков, битников, гениев и пророков. Свет и иллюзии. И горькая правда жизни.

- Снимаю ли я квартиру? Кто там у нас ебанный ответственный квартиросъемщик? Тебе-то какая нахуй разница? Ты решила заебать меня до смерти тупыми вопросами?

Джек радостно взвизгнул и стал носиться по квартире. Что-то не то было с псом. В прошлом. Чистая собачья душа не любила свои воспоминания. Или псу просто не нравилась вонь старой пизды.

Три миллиарда сотовых подключились к сети. Они отправили свои данные. Они объяснили, кто их владелец, сообщили свои координаты, сверили остаток на своих счетах. Послали смски. Приняли смски. Загрузили данные. Чтобы одинокий мужчина, сидящий на своем стуле в комнате с обшарпанными обоями с низко надвинутой на лоб шляпой, не снимая пальто и не разуваясь, прочитал на экране: «Я нашла другого».

Она оторвалась от резки своего «сыра», поджала губки в куриную гузку и сказала, продолжая при этом по-клоунски подхихикивать:

- Я думаю, вам пора домой! Думаю, наше знакомство развивается в неправильном направлении. И вы уже пьяны!

Люди выкладывают в сеть свои фотки. Фотки кривые. Фотки спьяну. Фотки, напоминающие оригинал примерно так же, как поток воздуха от вентилятора напоминает морской бриз. Или как соя напоминает мясо. Или как смазка презерватива напоминает нежное скольжение в глубине вагины. А есть люди – мужчины и женщины, - кто выкладывает фотки, как сыр в мышеловку. Поймать и изнасиловать. Найти жертву. Отнять время. Отнять силу. Попользоваться. Пустить по ложному следу. Защитить резиной плоть и выебать. Просто так. Потому что нехуй делать.

Он налил себе «Столичной», выпил, встал и пошел в прихожую. В одиночестве? Нет. Рядом бегал Джек, высматривая карим глазом путь к честности. Похуй одиночество. Похуй сеть. Похуй биты.

Он зашнуровал кроссовки. Посмотрел на себя в зеркало. Еще раз посмотрел на себя в зеркало и вернулся в комнату. Она стояла возле кухонного стола, продолжая держать в руке нож, которым резала свой вонючий «сыр». Он подошел к ней, глядя ей прямо в глаза. Взял из руки нож и бросил в мойку. Посадил ее на табуретку. Она напоминала безвольную куклу. Куклу с крашенными волосами. Он не торопясь расстегнул ширинку, вытащил член и притянул ее голову за затылок. Не грубо, не нежно. Она что-то замычала, но потом ее губы раскрылись, и она приняла в рот его плоть. Сосала она неумело, пуская слюни, захлебываясь, испытывая позывы рвоты, задыхаясь, но – сосала и сосала, и сосала. Безвольно, закрыв глаза, обреченно. И постепенно он ощутил свет и кончил ей в рот. Молча и мощно.

Он вытащил хуй, постоял, а потом пошел к выходу через ковер. Встал тщательно прицелился и поссал точно на середину ковра. Обильная струя стопроцентной концентрированной мочи глубокого желтого оттенка попала точно в цель и радостно брызгала, пенясь, среди всей этой ковровой ебучей фабричной красоты. Он не спеша застегнул ширинку и вышел на лестницу, не закрывая двери. Спускаясь пешком вниз он услышал за спиной радостный грохот собачьих когтей по ступенькам и веселое запыхавшееся дыхание свободной псины.

- ЗдорОво, Джек, - сказал он не оборачиваясь. – Прогуляемся, дружище?

February 2015

S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 24th, 2017 03:04 am
Powered by Dreamwidth Studios